/ Все их богатство – память

Все их богатство – память

В августе 1941-го он думал, что уезжает в Оренбург месяца на три. Потом советские войска разгромят фашистов, и вместе с заводом можно будет вернуться в Ленинград…

Васса ЯКУШЕВА

Вся одежда Петра находилась на нем — выданные по окончании училища брюки, рубашка, фуражка, да еще в руках - полупальто с буквами «ФЗО». А оказалось, что уехал навсегда.

 

Погибнуть не суждено

 

Мурашкин не скрывает, что верит в Бога, и надо признать: тот, кто там, наверху, явно его хранит, если дожил Петр Николаевич уже до 92 лет.

Если бы в 1940-м не появилось постановление Совнаркома о подготовке квалифицированных кадров для предприятий страны, не отправили бы белорусского паренька в ленинградскую школу ФЗО (фабрично-заводского обучения), кто знает, что бы стало с ним в 1941-м? Деревенька рядом с Полоцком очень быстро оказалась под фашистами. Отец Петра погиб на фронте, другие мужчины из семьи - тоже. Одноклассники и товарищи Мурашкина подались в партизаны, не выжил ни один.

Мог погибнуть он в 1941-м и в Ленинграде. После шести месяцев учебы на сварщика Петр с еще девятью товарищами 17 июня устроился на завод № 47. В воскресенье с утра пораньше отправились в гости к друзьям по училищу, а из висящего на уличном столбе репродуктора - страшное слово: «Война!» Работающее на нужды армии предприятие стали эвакуировать в Оренбург. Мурашкин ехал из Ленинграда последним эшелоном и на бомбежки успел насмотреться. До самого отъезда дни проводил на заводе: параллельно с погрузкой станков в вагоны там ремонтировали сбитые самолеты, изготавливали минометы и лопаты для нужд обороны. А ночью в очередь с другими ребятами Петр дежурил на крыше общежития, тушил фашистские бомбы - «зажигалки». Хватал такую щипцами и — быстрее в ведро с водой, пока не взорвалась и пожар не устроила.

Говорит, по-настоящему страшно было в первый раз. Сидел с щипцами на посту, старался не трусить - вдруг летят самолеты! Со страху побежал по самому коньку крыши и пришел в себя лишь в траншее во дворе. До сих пор удивляется, как не разбился.

И на фронт Мурашкин не попал. У работников «номера 47» была бронь: как-никак секретное предприятие, даже родные обычно не знали, чем занимаются заводчане. Однако мужчины, а уж тем более вчерашние мальчишки все равно рвались в бой. Получив повестку, ничего не говорили в отделе кадров, а бежали в военкомат. Петр таким способом даже в строю уже оказывался, шел за пайком, но появлялся сотрудник НКВД, брал сварщика за воротник и отправлял обратно в цеха. Из десятерых (считая с Мурашкиным) ребят, после окончания ФЗО пришедших в июне 1941-го на завод № 47, шестерым все же удалось добраться до фронта. Не вернулся ни один...

 

Из праздников остались демонстрации

 

Город Чкалов показался Мурашкину экзотическим краем: бескрайняя степь и прямо на станции - невиданные прежде ишак и верблюд. На них и возили оборудование к месту, где теперь располагается предприятие, всем известное как машзавод или ПО «Стрела».

Но удивляться местной экзотике ленинградцам было некогда: страна ждала от завода самолеты и прочую военную продукцию. Приходилось срочно строить цеха, тянуть к ним железнодорожную ветку... Начали с литейного — если, конечно, можно назвать цехом стены без крыши. 25 октября 1941 года токарь Елена Кукушкина первой включила свой станок — под открытым небом «литейка» начала давать продукцию. Петр Николаевич вспоминает, что всю войну работа у него, сварщика, длилась от темноты до темноты, с 9 утра и до 9 вечера, практически без выходных. Сразу начали привлекать на завод оренбуржцев. В 1943-м работы стало столько, что к станкам на ящики (чтобы быть повыше) поднялись уже и 13 - 14-летние подростки.

Из праздников остались только демонстрации - ноябрьские и майские. Зима 1941/42 года выдалась морозной, а всей одежды -  единственные брюки с рубашкой, полупальто и фуражка. Еще полуботинки, в которые ноги засовывали обернутыми тряпками, - носки были непозволительной роскошью. Чтобы дошагать в зимнюю стужу до завода и обратно, парни собирались группами по три - пять человек и шли гуськом, один за другим. Впереди идущий принимает на себя основной напор ледяного ветра, а когда уже невмоготу, делает шаг в сторону, пропускает товарищей и пристраивается в хвост группы.

Работавшие на заводе оренбуржцы выглядели, конечно, поухоженней ленинградцев, ютившихся в чужом тогда городе без вещей и родных людей по съемным углам. Кто приехал пораньше, еще в централизованном порядке был распределен по комнатам и квартирам. Мурашкину и другим пришлось искать жилье самостоятельно. А попробуй найди, когда столько заводов в Оренбург перебралось! Петр и еще несколько человек за символические 15 рублей (при зарплате 350) поселились в убогом сарае, где кроме них обитала сама хозяйка с детьми.

Эти люди тоже сражались, пусть в тылу. И тяжелее всего было победить голод. Мурашкину, как рабочему, полагалось в сутки 800 граммов хлеба и на месяц - полтора килограмма крупы и полкило сахара. Все свои карточки Петр оставлял в заводской столовой - в обмен на завтраки, обеды и ужины, а после двенадцати часов у станка бежал подрабатывать на мельницу или хлебозавод. Четыре часа потаскаешь 80-килограммовые мешки с мукой, и можно получить полбулки хлеба - настоящего, какой для солдат пекли, а не с отрубями.

На подработке голодавшие люди питались еще и тем, что «с возу упало». Мешок муки при погрузке в вагон свалился на землю и порвался - его оттащили в сторонку, прямо в мешок налили воды, замесили тесто и положили кусками на теплую батарею. По-настоящему есть захочешь - и не такое за хлеб сойдет.

Немного отъесться Петру удалось летом 1942-го, когда сотню человек с завода отправили на Сакмару сплавлять напиленный уже лес. Чтобы потом было чем цеха отапливать. Несколько месяцев на природе показались курортом: грибы, ягоды, на огородах картошкой можно разжиться, а в реке — рыба! Парни ловили ее голыми руками, лежа на сплавляемых бревнах. А в ноябре - назад в Оренбург, в холод и голод.

 

Какая свадьба до Победы?

 

Мыла тоже не было - ни на стирку, ни чтобы искупаться. За все годы войны Мурашкин лишь раз или два выбрался в баню на улице Комсомольской. Зато вши в изношенной одежде водились в неограниченном количестве. Как рассказывает Петр Николаевич, снятые на ночь штаны шевелились от паразитов, словно живые. Таким, завшивленным и оборванным (кто бы и чем заплатки ставил?), и предстал слесарь летом 1944-го перед своей будущей женой, Матреной Павловной.

В Добринскую МТС Александровского района группу заводчан делегировали, чтобы помочь сельчанам с ремонтом тракторов. Матрена работала бухгалтером. На предложение сыграть свадебку и зажить вместе ответила строго: «Только когда война закончится».

С 9 мая 1945-го они как раз и вместе. На память о первом дне жизни с супругой у Мурашкина остался победный номер газеты «Правда». Свадьбу справили вдвоем: новобрачная намесила ржаной муки с водой и солью, испекла - вот и угощение. Идти официально оформлять отношения Петру Николаевичу было тогда просто не в чем, регистрация состоялась лишь в 1947-м.

Когда переезжали молодые на съемную квартиру, неизвестные унесли и те немногие вещи, что были у Матрены. Ее тоже в единственном платье оставили.

Ни в Ленинград, ни в Белоруссию Петр Николаевич не вернулся - самым дорогим сердцу стал уже Оренбург. И предприятию своему, которое давно ПО «Стрела» именуется, не изменил даже в самые тяжелые 1990-е годы, когда более молодые бежали с завода куда угодно, лишь бы работа была и деньги платили. Мурашкин ушел на пенсию только в 2011-м. Ему тогда было 88!

Правда, последние лет 12 трудился он наладчиком по электрике в заводском профилактории «Чайка»: тяжело уже стало с металлом возиться. Но до того - все время в цехах: сварщиком, мастером-инструктором. В 1950-м на курсах при Всесоюзном институте авиационных материалов первым из заводчан освоил технологию подготовки ванн для агрессивных сред. Потом изготавливал их для травильных цехов «Гидропресса», аппаратного завода, протезной мастерской... А еще Петр Николаевич варил блестящий шар с надписью «Европа - Азия» для стелы у реки Урала.

 

Не на руках, так на спине

 

Мурашкины так и не стали обеспеченными людьми. Воспоминания - вот их главное богатство. Живут в своей однокомнатной «хрущевке» более чем скромно, по-прежнему вдвоем - детей Бог не дал. Зато полы блестят, и вообще в доме - чистота и порядок, а из кухни пахнет свежими щами. Все это - стараниями Петра Николаевича. Он и раньше был мастер - золотые руки, а теперь вообще с любыми домашними делами вынужден справляться в одиночку. Отремонтировать комнату помог завод, но кухню человек 92 лет белил и штукатурил сам. И говорит об этом с понятной гордостью.

Раньше главные заботы по дому лежали, конечно, на Матрене Павловне. «Это она меня всему научила! У нее гораздо лучше получалось!» - заверяет Мурашкин. Но жена на четыре года старше, ей уже 96, и возраст вкупе с перенесенными болезнями дал себя знать. По квартире она еще передвигается, но из ванны, например, выбраться не в состоянии. Искупает Петр Николаевич супругу, поднимет на спину и несет. Теперь я знаю, что такое настоящая любовь. Это когда без цветистых фраз 92-летний муж носит тебя пусть не на руках - хотя бы на спине.

Мурашкин по-прежнему регулярно ходит на завод - по средам, когда собирается совет ветеранов объединения: «Мы и с депутатами встречались, другой раз и председатель Законодательного собрания Сергей Иванович Грачев заглянет - он же наш, заводской. И губернатор Юрий Александрович Берг приезжал». К школьникам на встречи Петр Николаевич тоже с удовольствием ходит - благо память пока не подводит. Вот только, вздыхает, приглашают сейчас редко. Поделиться своим богатством почти не с кем.

«По требованию российского законодательства, комментарии проходят модерацию. Мы удаляем сообщения, содержащие мат, сниженную лексику и оскорбления, даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами. Не допускаются сообщения, призывающие к межнациональной и социальной розни.Также в комментариях мы не публикуем чужие авторские тексты»

актуально

Конкурс

Полюбился дятлу... Дом культуры

Новый конкурс под девизом «Рядом с нами – в Год экологии» продолжает прием работ с наблюдениями читателей «ЮУ» за окружающей средой и о личном их участии в природоохранных акциях.

Дежурный по области

Водитель, притормози!

Почему водители перестали делать остановки по требованию? Могут ли соцработники отказать в выплате ЕДК? Как соседям рассчитываться за отопление в подъезде и подвале?

Паводок

Газету доставят… голуби!

В качестве эксперимента в подтопляемые сельсоветы планируют завезти почтовых голубей. Умная птица домчит письмо, привязанное к лапкам, от Покровки до Соль-Илецка (или наоборот) за 20 минут.

Культура

Зимы не будет

В Библиотеке им. Н.К. Крупской в рамках проекта «АртХаус Клуб» состоится просмотр фильма российского режиссера Ильи Демичева.